Определение слова «ПОНИМАНИЕ»

Толковый словарь Ушакова:

ПОНИМА́НИЕ, понимания, ср.
1. только ед. Способность, умение проникнуть в смысл чего-нибудь, усвоить, сознать его; состояние сознания, которому ясен, открыт, известен смысл чего-нибудь. Обладать пониманием чего-нибудь. Утратить понимание чего-нибудь. Читать без понимания. Понимание чужой речи. Понимание законов природы. Текст, доступный пониманию.
2. чего. Та или иная точка зрения на что-нибудь, то или иное толкование, объяснение чего-нибудь (·книж. ). Марксистское понимание истории. Различные понимания неясных мест "Слова о полку Игореве".

Толковый словарь Кузнецова:

понимание
ПОНИМАНИЕ -я; ср.
1. к Понимать; способность осмыслить, постичь смысл, значение, сущность, содержание чего-л. Трудная для понимания тема. П. законов природы. П. особенностей психики ребёнка. Это выше моего понимания (не могу этого понять).
2. Та или иная точка зрения на что-л., то или иное толкование, объяснение чего-л. Правильное п. значения слова. Материалистическое п. истории. В моём, его и т.п. понимании (я, он и т.п. представляю что-л. так). // Проникновение в чьи-л. мысли, состояние, чувства и т.п. Рассчитывать на п. со стороны кого-л. П. друг друга. С пониманием относиться к кому-, чему-л. (с сочувствием, вниманием).

Малый академический словарь:

понимание
-я, ср.
1.
Способность понять, постичь смысл, значение, сущность, содержание чего-л.
Трудная для понимания тема.

— Ну скажите что-нибудь… — просит она. Я начинаю придумывать что-нибудь популярное, доступное ее пониманию. Чехов, Из записок вспыльчивого человека.
Любимов сам руководил проверкой всего аппарата. Тут --- сказались и его превосходное знание всех механизмов турбины, и солидный опыт, и понимание всех особенностей производства. Кетлинская, Дни нашей жизни.
2.
Та или иная точка зрения на что-л., то или иное толкование, объяснение чего-л.
Теперь — со времени появления «Капитала» — материалистическое понимание истории уже не гипотеза, а научно доказанное положение ---. Ленин, Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?

Словарь антонимов русского языка:

ПОНИМАНИЕ — НЕПОНИМАНИЕ
Полное понимание — полное непонимание. Понимание особенностей производства — непонимание особенностей производства.
Грех не в темноте, а в нежелании света, не в непонимании, а в сопротивлении пониманию, в намеренной слепоте и злостной предвзятости. М. Цветаева. Мой Пушкин.
Именно это — понимание или непонимание чести — делят людей и сегодня на любящих честь больше жизни и любящих жизнь больше чести. Е. Богат. Ваше величество, честь.

ПОНЯТНЫЙ — НЕПОНЯТНЫЙ
Понятно — непонятно (см.)
понятность — непонятность (см.)
понимание — непонимание (см.)
Понятная задача — непонятная задача.
Непонятно и мудрено заблуждение, тупоумие, потому что оно противуестественно; а гений и прост и понятен, как истина. Чернышевский. Очерки гоголевского периода русской литературы.
M-me Навагина была спириткой, а потому все понятные и непонятные явления в природе объясняла очень просто. Чехов. Тайна.
Понятным сердцу языком Твердишь о непонятной муке — И роешь и взрываешь в нем — Порой неистовые звуки!.. Тютчев. О чем ты воешь, ветер ночной?
ЯСНЫЙ — НЕЯСНЫЙ
Ясно — неясно (см.)
ясность — неясность (см.)
Ясный вопроснеясный вопрос.
Отчет этот разделяется на две половины, из которых одна совершенно ясна и постижима, а другая и непостижима и неясна. Гл. Успенский. Из путевых заметок.
Сразу что-то где-то во мне точно перевернулось. Что было неясно, стало ясным; что было без почвы, получило ее; чему я не верил — теперь поверил. Станиславский. Моя жизнь в искусстве.
ПОНЯТНЫЙ — НЕЯСНЫЙ
Понятно — неясно
Отдельные слова были понятны, а общий смысл совершенно неясен. В. Попов. Закипела сталь.
ЯСНЫЙ — НЕПОНЯТНЫЙ
Ясно — непонятно
Многое, что было для нас так же ясно, как дважды два, было ему непонятно. Л. Толстой. Юность.
Отец объяснял. Но для него было слишком ясно, а для меня слишком непонятно. Я не понял. В. Семин. Нагрудный знак «Ост».
ЯСНЫЙ — ТУМАННЫЙ
Ясно — туманно
У серапионов был в ходу рефрен, неизбежно повторяющийся под веселую руку, прибаутка, смысл которой был так же ясен для нас, как туманен для окружающих. Федин. Михаил Зощенко.
Жора, которому было решительно все равно, куда ни идти, с готовностью изменил свой довольно ясный маршрут на туманный маршрут Земнухова. Фадеев. Молодая гвардия.

Толковый словарь Ожегова:

ПОНИМАНИЕ, я, ср.
1. см. понять.
2. Способность осмыслять, постигать содержание, смысл, значение чего-н. П. законов природы. Это выше моего понимания (не могу этого понять).
3. То или иное толкование чего-н. Правильное п. значения слова.

Новейший философский словарь:

ПОНИМАНИЕпроцедура постижения или порождения смысла. П. не вписывается в субъект-объектную познавательную схему, так как не познание порождает потребность в П., а, наоборот, потребность в П. ведет к познанию. Категориальный статус П. придал Шлейермахер, понимавший его как процедуры обнаружения смысла текста в процессе его интерпретации, реконструирующей изначальный его замысл. Таким образом П. у него — это способ экспликации того, что уже изначально предзадано, заложено в тексте. Тем самым были сформулированы основы классической концепции П. как средства преодоления культурной и временной дистанции. Виндельбанд и Риккерт предложили неокантианскую версию П., трактуя его как суть идиографического метода познания, схватывающего индивидуальные особенности исторических фактов и противопоставленного номоте-тическому методу, обобщающему (генерализующему) и устанавливающему законы, суть которого составляет объяснение, противоположенное баденской школой. П. возможно через установление в науках о культуре «отношения к ценности», в котором и проявляется мера индивидуального разнообразия. Благодаря неокантианству, П. надолго оказалось связанным с оценочным познанием и актами оценивания, но прежде всего им было заложено ставшее теперь традиционным истолкование П. как эвристической познавательной процедуры, дающей приращение знания, а не только «восстанавливающей» изначальное. Так была задана совершенно самостоятельная тема гносеологии, эпистемологии и методологии — тема противопоставления или согласования «понимающих» и «объясняющих» схем в научном знании и познании. Основная ее тенденцияуниверсализация процедур П., которые из исторического гуманитарного знания (усилиями Дильтея, М. Вебера, Шютца и др.) были перенесены в знание социальное, а затем стали рассматриваться как основа, рамка познания. Дорефлексивное схватывание смыслов начинает трактоваться как основа любой аналитической операции. За П. признается функция продуцирования знания, но оно трактуется, в целом как знание, нуждающееся в дополнительных процедурах, позволяющих перевести его в статус знания научного. П. при этом во многом понимается как интерпретация: объяснение на одном уровне знания подготавливает почву для переинтерпретации фактов на более высоком уровне, переинтерпретация фактов дает новый импульс объяснению, но сама переинтерпретация есть лишь возможность. Тем самым П. становится возможным толковать как объяснение в понятиях необходимых условий (»как возможно?»), построенное по схеме практического вывода (Г.Х. фон Вригт). Несколько иной поворот трактовки П. задало признание имманентного присутствия в феномене эпистемологического феноменов социокультурного и личностного (постпозитивизм, социология знания). Объяснение в подобных моделях чаще всего трактуется как логическая рационализация уже понятых (размещенных в когнитивной модели) реальных соотношений, для которых необходимо отыскание закона, устанавливающего всеобщее в них. В самой уже существующей когнитивной модели признается при этом наличие «образной компоненты». В целом это линия втягивания П. в сферу рацио и ее радикализация связана с признанием возможности разных типов рациональности. Данный ракурс темы П. активно разрабатывается в различных версиях «понимающей» науки (прежде всего, психологии и социологии). Исходной здесь явилась версия описательной психологии Дильтея, сформировавшего методологическую установку на П. жизни из нее самой, т.е. ее временности и историчности, и трактовавшего П. как непосредственное постижение некоторой душевно-духовно целостности, т.е. как интуитивное проникновение одной жизни в другую. М. Вебер в версии понимающей социологии снял «психологизм» концепции Дильтея и выдвинул идею формальной рациональности, основанной на принципе максимизации эффективности деятельности в разных сферах социальной жизни, культурно и ментально закрепляемой. Соответственно задача социологии формулируется им как анализ смысловых элементов социокультурной жизни, «задающих» возможные меры рационализации. Любое социальное действие содержит, по М. Веберу, конституирующий его смысл, соотносимый со смыслами действий других людей. Реализуемая совокупность таких соотношений образует «смысловую связь поведения», которая является объектом понимающего исследования. Эта базовая посылка М. Вебера была универсализирована в феноменологической социологии как предпосылка любых социальных взаимодействий, а также социальных структур и институтов, возникающих на их основе, т.е. П. стало трактоваться как предоснова любых возможных мыслительных процессов и процедур. Отсюда возможно движение или к признанию социологии знания единственно возможной социологией (с ее «экспансированием» как за рамку дисциплинарности, так и за рамку науки в целом), или разработка диалогических кон-цеций социального взаимодействия и «онтологии поступка» (предполагающих и диалоговую, а не только интерпретационную версию П.), что ведет к герменевтизации дисциплины. Вывод проблематики П. за пределы его истолкования как метода или процедур П. был осуществлен Хайдеггером и закреплен в концепции герменевтики Гадамера, Хайдеггер трактовал П. как специфическое отношение к действительности, в котором человек выступает толкующим себя бытием (т.е. «понимающим бытием»), что означает онтологиза-цию П. Он ввел понятие «предпонимание», выражающее развертывание П. как онтологического определения человеческого бытия, задающее непреодолимый горизонт познания. П. как предпонимание изначально и предполагает мышление и поведение — через «предмнения», «предвидения» и «предвосхищения», делая возможным производное (»вторичное») П. как методы и процедуры познания. Онтологический статус понимания был закреплен герменевтикой, в котором П. — центральное понятие. Герменевтика отделяет П. как поиск смысла в качестве собственного предмета и П. как процедуры приписывания значений, настаивая на изначальной «герме-невтичности человеческого» существования, имманентности ему «понимательности» (что предшествует любым процедурам приписывания значений. При этом акцент смещается с самих смыслов на языковые практики-дискурсы как предмет непосредственного анализа. Эти различные направления и версии П. в истории европейской философской и социальной мысли пытаются синтезировать современная эпистемология и методология прежде всего через разработку проблематики разных типов рациональности. В предельной рамке П. начинает трактоваться как умение действовать соответственно социокультурному контексту, т.е. оно выражает отношение субъекта, владеющего нормами данной культуры, к произведенному в рамке этой культуры тексту (в расширительном его толковании). Процесс П. наделяется деятельностно-коммуникатив-ной природой. Задание способов действования и коммуници-рования — это и есть запуск механизмов формирования П. В такой трактовке именно П. создает смыслы, т.е. последние не понимаются, а продуцируются в процессах П. в конкретных деятельностно-коммуникативных ситуациях. Понимается не смысл или текст, а коммуникативно-деятельностная ситуация, в которой находится понимающий человек. В этом отношении смысл как ситуативно создаваемый и отличается от включаемых в ситуацию в качестве готовых значений. Мы всегда понимаем не сделанное, а сделанным. Порождаемые смыслы схватываются в процедурах рефлексии. Рефлексия не только проясняет смыслы, но и обнаруживает смысловые лакуны, запуская тем самым новые акты смыслопродуци-рующей деятельности и коммуникации. Достигнутый уровень П. накладывает, в свою очередь, онтологические и интерпретационные ограничения на объекты деятельностного оперирования, но оставляет открытыми диалогово-коммуни-кативные практики, позволяющие выходить за пределы онтологических представлений и утвердившихся интерпретацио-ных схем, перемещая системы значений в новые контексты и провоцируя столкновения разных контекстов (онтологий, языков), а тем самым запуская и новые интерпретации. Непонимание при этом может быть истолковано как проявление психологической и (или) теоретической замкнутости мышления, приверженного следованию догматизированным усвоенным схемам, что выражается в неспособности осмысливать новые ситуации коммуницирования и действования. (В этом отношении следует заметить, что одну из первых технологий преодоления психологической замкнутости вне проблематики П. предложил психоанализ. Аналогичную роль играли исследования парадоксов и аномалий в научном знании). Следовательно, условие П. — разблокировка процессов мышления в коммуникативно-деятельностных и рефлексивных практиках. Тем самым П. предполагает прежде всего онтологическое (а не гносеологическое) самоопределение субъекта, будучи проблемой практического отношения и практического разума. Именно сращенность человека с бытием и придает П. свойство естественно складывающегося события. (см. также: ГЕРМЕНЕВТИКА, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ, ИСТОРИЦИЗМ, ЭКЗЕГЕТИКА).

Новая философская энциклопедия:

ПОНИМАНИЕ – категория, использовавшаяся в различных философских дискурсах для характеристики: 1) познавательной способности, которая представлена в деятельности рассудка, противопоставляемой деятельности разума и по-разному истолковываемой; 2) процедур герменевтического истолкования смысла текстов, расшифровки значения языковых и речевых практик, используемых в них знаков, символов, слов, предложений при переводе на другой язык, и вообще постижение смысла культурных формообразований; 3) специфического способа бытия человека в мире, которое рассматривается в фундаментальной онтологии и философской герменевтике как экзистенциал, как основной модус бытия, как проект, как усмотрение возможностей существования, как понимающее бытие возможностей.
Этим трем формам интерпретации понимания соответствуют три этапа в трактовке понимания в истории философии – от трактовки понимания как одной из познавательных способностей в рационализме через отождествление понимания с процедурами герменевтики как специфической методологии гуманитарных наук (или наук о духе) к онтологической трактовке понимания, исходящей из изначальной герменевтичности существования и имманентности понимания и пред-понимания бытию человека в мире.
Выявление новых форм и слоев в понимании связано с появлением новых дискурсивных практик и новых средств и путей их анализа. Это расширение области понимания и углубление анализа понимания привело к тому, что 1) результаты понимания не отождествляются только с понятиями, а выражаются в концепте, значении и смысле высказываний; 2) преодолевается отождествление рефлексии и понимания, характерное для классического рационализма; 3) раскрывается и изучается все многообразие форм самосознания, самоосмысления, самопонимания себя и другого; 4) проводится различие между денотатом, значением и смыслом, поскольку 5) начинается исследование различных форм выражения смысла, которое не ограничивается понятиями, а включает в себя (помимо предложений) такие формы выражения, как умозаключения, теории, текст, знаковые, семиотические системы различных уровней, произведения культуры; 6) обращение к речевому диалогу как полю понимания и достижения взаимопонимания и согласия предполагает четкое различение речи от языка как системы логико-грамматических и синтаксических норм; 7) понимание трактуется не как акт, противостоящий воображению, а как продуктивная деятельность, в которой задействованы и воображение, и память, и интуиция, т.е. все способности человека; 8) понимание рассматривается не как чисто познавательная деятельность, отстраненная от жизни и вовлеченности в исторические контексты и ситуации, а как взаимоинтенциональные акты постижения смысловых образований, укорененных в конкретно-исторических ситуациях общения.
Уже в античной философии возникло различение двух познавательных способностей – мышления в понятиях (дианойя) и мышления, выражающегося в идеях (нус). Платон противопоставляет мышление в понятиях разуму, господствующему во всем (Федон 83b; Теэтет 160–185; Государство 511–533). В античной философии понимание отождествлялось с мышлением в понятиях, однако Аристотель в «Топике» выявляет «общие топосы» значений, функционирующих в речевом диалоге и репрезентируемых в знании, которое по своему характеру правдоподобно и вероятно. Средневековая европейская философия исходила из творения мира по Слову Бога и включала в себя две линии в трактовке понимания, одна из которых отождествляла понимание с мышлением в понятиях, а другая – с постижением смысла, осуществляющегося в акте сопричастности человека и Бога. В средневековой философии способность мыслить в понятиях отождествлялась с рацио и интеллектом. Для Иоанна Скота Эриугены «рацио» – это мышление, использующее понятия (О разделении природы II 23). Петр Абеляр проводит различие между понятием, как вневременным, объективно-идеальным единством, и концептом, как конкретным идеальным единством значения, выраженного в речи и постигаемого благодаря пониманию. В концептуализме понимание связывается с постижением смысла и с достижением согласия. Для Фомы Аквинского интеллект есть потенция души, а «рацио» – дедукция принципов в умозаключении.
Николай Кузанский связывает понимание с совершенством интеллекта, переходящего из потенции в актуальность, причем «чистый рациональный смысл не может не быть понимаем, и в этой понимаемости его жизнь и совершенство» (О предположениях II 161, 163). «Рацио»ограничение интеллектуального познания, оно не схватывает единства противоположностей. «Человеческий рассудок интеллектуально причастен высшему бытию, которое есть «понимающая сила» (там же, 176): «твой интеллект, приобщаясь по-своему к божественному бытию, в равенстве ему может понимать и сбирать понятое; твое понимание есть не что иное, как равенство единству, которому причастен твой интеллект» (там же, 177). С восхождением к единству интеллекта он связывает совершенствование человеческого ума: «Интеллект тянется к пониманию и любви ради совершенства своей природы» (там же, 177). Для средневековой философии понимание как познавательная способность уподоблена силе понимания, присущей Богу, оно тварно и причастно Богу, различаясь по степени своего совершенства (ясности, отчетливости, схватыванию противоположностей, целостности и др.).
В классическом рационализме понимание отождествляется с рефлексией и трактуется как рефлексивное познание, направленное на знание, очищенное от воображения, эмоций, от ситуативной укорененности и обладающее различной степенью совершенства. Проводя различие между способностью воображения и пониманием, Р.Декарт называет интуицией «понимание ясного и внимательного ума» (Декарт Р. Соч., т. 1. М., 1989, с. 84). Это – действующая познавательная способность, направленная на осознание процессов мышления, желания, воображения и даже чувства (там же, с. 316). Способность человека к пониманию, согласно Декарту, ограничена, она не в состоянии постичь бесконечное (там же, т. 2. М., 1994, с. 224), впадает в ошибки из-за того, что «воля обширнее интеллекта, я не удерживаю ее в тех же границах, что и интеллект, но простираю ее также на вещи, которых не понимаю» (там же, с. 48). Поэтому для Декарта существенно не столько разграничить воображение и понимание как познавательные способности, сколько разграничить понимание и свободу воли, которая и приводит интеллект к логическим ошибкам и превышению своих границ. При этом не менее важно и указать метод, позволяющий установить, что «мы обладаем ясным и отчетливым пониманием, которое было бы истинным и исключало бы возможность ошибки» (там же, с. 250). Этот метод и формулируется им в «Правилах для руководства ума». Спиноза, разграничивая воображение и понимание и связывая их с методом, называет метод пониманием того, «что такое истинная идея, посредством различения ее от прочих восприятий и исследования ее природы с целью познать способность нашего понимания и так обуздывать дух, чтобы он сообразно указаний нормы понимал все, что подлежит пониманию, передавая ему, как вспоможение, известные правила и также содействуя тому, чтобы дух не изнурялся без нужды» (Трактат об усовершенствовании разума. Л., 1934, с. 109). Отождествляя понимание с рефлексивным познанием, или с идеей идеи, Спиноза подчеркивает, что «разум тем лучше понимает себя, чем больше он понимает природу», «чем обширнее понимание духа» (там же, с. 110). Цель метода – в постижении разумом самого себя, в установлении для себя определенных правил, позволяющих понять природу и дух. Совершенствование понимания, согласно Спинозе, достигается благодаря приобретению новых орудий, расширяющих наше понимание. Наивысшей формой понимания, обладающей ясностью, отчетливостью, самоочевидностью, является интеллектуальная интуиция. Дж.Локк связывает понимание с познанием истин: «в науке каждый имеет столько, сколько он действительно знает и понимает» (Соч. М., 1985, т. 1, с. 151). Различая знание, воображение и понимание, он называет понимание силой мышления (там же, с. 177), проявляющейся в рефлексивных действиях ума. Основная функция разума и понимания заключается в соответствии «нашему самосохранению и целям нашего собственного существования» (там же, с. 254). Беркли проводит различие между рассудком и разумом; первый «рассматривает и судит результаты работы воображения», а «действия рассудка становятся новыми объектами разума» (Соч. М., 1978, с. 493). Для Лейбница пониманиеспособность обладать отчетливыми идеями, рефлексировать о них, выводить из них необходимые следствия. X.Вольф усматривает в отчетливости мыслей о вещах – критерий их понимания. Для Гердера понимание – это созерцание, обладающее внутренним осознанием. Гольбах называет пониманием (или размышлением) способность обращаться к самому себе, «рассматривать происходящие в нем изменения и движения или свои собственные операции, что вызывает в нем новые восприятия и новые идеи», модифицировать самого себя (Система природы. М., 1940, с. 70). Робине, не проводя различия между рассудком и разумом, дает физиологическую трактовку психическим способностям человека и называет разум «способностью воспринимать какой-нибудь предмет, иметь его идею благодаря колебанию какого-нибудь умственного волокна» (О природе. М., 1935, с. 168). И.Кант проводит различие между чистым созерцанием, чистой способностью воображения и чистым рассудком, называя деятельность рассудка познанием с помощью понятий, дискурсивным познанием. Проблема синтеза этих трех способностей – центральная в «Критике чистого разума». Акты самодеятельности рассудка, или акты категориального синтеза, тождественны присоединению различных представлений друг к другу и пониманию их многообразия в едином знании. Этот синтез трех познавательных способностей может быть троякого рода: 1) синтез аппрегензии (схватывания) в наглядном представлении, 2) синтез воспроизведения в воображении, 3) синтез воспроизведения в понятии. Два первых типа синтеза характеризуют трансцендентальную способность воображения, а третийрассудок, в т.ч. и акт понимания, который невозможен без идентифицирования того, что мыслили мгновение назад и мыслим сейчас. Благодаря этому синтезу происходит удержание представлений о сущем как тех же самых, как себетождественных и одновременно осуществляется самоидентификация, понимание трансцендентального единства апперцепции, Я как устойчивого и пребывающего. Три типа синтеза основаны на схематизме времени, выраженного в трех модусах – настоящем, прошедшем и будущем времени. Понимание – это акт синтеза в категориях рассудка, которые обеспечивают воспроизведение многообразного в едином знании и понимания восприятий. Разум, выступая как рефлексия рассудка, разворачивается не в категориях, а в идеях. По Канту, понимание невозможно без удержания представлений как устойчивых и себетождественных и реализуется в актах синтеза, основанных на схематизме времени и превращающихся тем самым из вневременных в исторически-временные. Хотя Кант продолжает трактовку понимания как дискурсивного познания в понятиях – во вневременных, объективно-идеальных формах, однако, включив схематизм времени в структуру акта понимания, он обращает внимание на процессуальность и темпоральность понимания.
Гегель, не приемля ограничения понимания представлением и памятью, вновь отождествляет понимание с мышлением в понятиях и рассматривает идею как единство понятия и объективности (Гегель. Наука логики. М., 1972, т. 3, с. 211). Поэтому для него понимание не субъективная способность, а развертывание единства понятия и бытия от безразличного соотношения их друг с другом через жизнь к тождеству идеи с самой собой, где дух познает идею как свою абсолютную истину и достигается абсолютное знание духа о самом себе.
В послегегелевской философии трактовка понимания все более и более связывается с процедурами внутреннего синтеза духа, его внутренней работы, представленной в деятельности языка, в актах мотивации, в понимании себя и другого. Эта трактовка понимания представлена прежде всего в психологическом анализе мотивации, фундаментальных установок личности, ее внутренних ориентаций. Кроме того, получила развитие иная линия в трактовке понимания, обратившая внимание на роль деятельности языка в актах понимания, на внутренние структуры смысла, которые присущи языку и не тождественны предметам.
Первая линия представлена уже у Ф.Шлегеля, который, возвращаясь к докантовской трактовке рассудка как высшего духовного понимания, включающего интуицию и схватывание целого, подчеркивал, что «смысл, понимание основываются на любви»: «смысл усматривается непосредственно, «ты» говорит в то мгновение, когда сущность в ее целостности понимается «я»...» (Шлегель Ф. Эстетика. Философия. Критика. М., 1983, т. 2, с. 160). Все предметы размышления – облачение духа, выражение другого «я», поэтому всякое размышление есть понимание, а «стремление к пониманию представляет собой не что иное, как стремление к соединению, к общению с этими сокровенными духами» (там же, с. 164). А.Шопенгауэр называет понимание непосредственным и интуитивным постижением каузальных взаимосвязей. Оно должно быть выражено в абстрактных понятиях для того, чтобы быть фиксируемым. Понимание, согласно Шопенгауэру, предполагает уяснение мотивации, коренящейся в нашей душе. Л.Фейербах обращает внимание на то, что понимание предполагает согласие с др. разумными существами в том, что познано.
Вторая линия представлена в философии языка В. фон Гумбольдта, прежде всего в его учении о внутренней форме языка. Он подчеркивает, что «язык представляет нам не сами предметы, а всегда лишь понятия о них, самодеятельно образованные духом в процессе языкотворчества» (Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984, с. 103). Рассматривая понимание как модифицированный акт самосознания (там же, с. 305), Гумбольдт связывает понимание и взаимопонимание с духовной деятельностью языка, поскольку «язык предполагает обращение к отличному от нас и понимающему нас существу» (там же, с. 63–64). Развернув учение о внутренней форме языка, Гумбольдт подчеркивает, что слово «не служит оболочкой для законченного понятия», люди понимают друг друга не потому, что взаимно настраивают друг друга на точное и полное воспроизведение идентичного понятия, а потому, что взаимно затрагивают друг в друге одно и то же звено цепи чувственных представлений и начатков внутренних понятий... благодаря чему у каждого вспыхивают в сознании соответствующие, но не тождественные смыслы» (там же, с. 63–64, 165–166). Слово не тождественно обозначаемому предмету, а эквивалентно лишь пониманию его в актах языкового созидания, т.е. тем значениям, которыми он обладает в актах речевых высказываний. В актах творчества языка формируются значения и смыслы понимания, которое достигается в самодеятельности духа. Концепция внутренней формы языка, развитая Гумбольдтом, получила различную интерпретацию. Психологический анализ понимания привел к разграничению внутренней формы языка как психического процесса и внешней формы говорения (речи). Соответственно понимание рассматривается как акт узнавания: характер понимания, по А.Рилю, обусловлен характером узнавания, а согласно Г.Геффдингу – качеством узнавания. Феноменологический анализ понимания привел к различению чистых значений, отождествляемых с внутренней формой языка, и их языковых выражений. Э.Гуссерль в «Логических исследованиях» подчеркнул, что употребляет слово «понимание» не в том ограниченном смысле, который указывает на отношение между говорящим и слушающим.
Мыслитель наедине с собой «понимает» свои слова, и это понимание есть просто актуальный процесс придания им значения. Понимание трактуется им как схватывание, в котором осуществляется акт придания значения знаку, объективного значения выражению, причем этот акт осуществляется без созерцания, а значение не тождественно понятию, т.е. объективно-идеальному единству. В отличие от прежней теории познания, которая ориентировалась на постижение отдельного на основе общего закона, а его – на основе еще более общего закона, феноменология направлена на понимание структур «чистых» переживаний и составляющих их смысловых структур. Итак, уже к кон. 19 в. в трактовке понимания произошли важные сдвиги: если еще в начале века понимание рассматривалось как процедура, общая для всех наук, характеризующая теоретико-категориальный синтез внутри научного знания, то к концу века понимание все более и более связывается с актами духа, духовной деятельностью самосознания, осуществляющейся в языке и благодаря языку, в психических процессах и в речи, которые становятся предметом специального изучения.
Этот сдвиг в интерпретации понимания привел к кардинальному размежеванию методов понимания, присущих гуманитарно-историческому знанию, и методов объяснения, свойственных естественным наукам. Понимание стало трактоваться как специфическая процедура гуманитарного знания. Истоки подобной трактовки понимания можно найти в герменевтике Ф.Шлейермахера, который определял герменевтику как искусство понимания, предполагающее раскрытие смысла сказанного или написанного. Хотя понимание трактуется им как бесконечный процесс, все же он выделяет определенные интерсубъективные правила понимания текста – грамматического понимания и психологического понимания, выявляющего индивидуальные смысловые оттенки. Подчеркивая значимость речи для анализа мышления и ее общественный характер, Шлейермахер говорит о взаимопринадлежности мышления и речи, которая «состоит в том, что каждый акт понимания есть оборотная сторона речи», а «любое становление знания зависит от обоих». Понимание в конечном итоге основывается на интимном вживании в другое «я», на эмпатии. Он обращает внимание на герменевтический круг в понимании, когда смысл слова должен быть определен, исходя из всего целого, а целое может быть понятно лишь исходя из его частей. Этот герменевтический круг в понимании не замкнут, а раскрывается в ходе деятельности понимания, в процессе развертывания «думающего духа». Шлейермахер впервые обратил внимание на специфические методы интерпретации и понимания литературных и философских текстов, другого «я». Герменевтика мыслилась им как фундаментальная гуманитарная наука, позволяющая постичь формообразования духа.
Эта же линия нашла свое продолжение и в кон. 19 в. Немецкий историк И.Г.Дройзен (1808–84) в книге «Очерки истории» (3-е изд., 1882) провел различие между тремя видами методов – спекулятивным, физико-математическим и историческим. Задача первого – познавать, задача второго – объяснять, задача третьего – понимать. Метод понимания основывается на конгениальности человеку тех внешних объективации, которые образуют исторический материал, на отражении в любой внешней объективации внутренних душевных процессов.
В.Дильтей, подчеркнув, что человек должен быть взят в гуманитарных науках во всей целостности его жизненных проявлений, проводил различие между внешним и внутренним опытом. Для обоснования принципа построения наук о духе необходимо познание структуры внутреннего опыта, понимание внутренних связей в самом человеке. Вначале Дильтей противопоставлял описательную и объяснительную психологии и усматривал в понимании внутренних переживаний способ обоснования гуманитарных наук. Метод понимания связывается им с осмыслением автобиографий и биографий (см. Биографический метод [БИОГРАФИЧЕСКИЙ МЕТОД]). Понимание и есть, согласно Дильтею, процесс, в котором мы через чувственно данные извне знаки познаем внутренний мир. Понимание не тождественно интроспекции. Дильтей, преодолевая психологизм в трактовке понимания, ставит задачу «критики исторического разума» и выявления того «медиума», который обеспечивает самопонимание и взаимопонимание людей. Этим медиумом понимания стал «объективный дух», который включает в себя разнородные структуры (религию, право), язык и нормативные системы культуры. Выражение внутреннего опыта и переживания, объективации духа – способы репрезентации жизни как духовного процесса и тот материал, с которым имеет дело понимание. В его состав Дильтей включает: 1) логические формы, 2) действия, 3) выражение переживаний, их представление себе и другим. Понимание различается по своим формам: элементарное понимание схватывает единичные проявления жизни, высшие формы понимания – целостность внутренней жизни других людей. Высшие формы понимания не тождественны мыслительной деятельности, а охватывают собой транспозиции (перенесения-себя-на-место-другого), со-переживание, новое переживание, методы герменевтической интерпретации, преодолевающей круг в понимании, когда понимание единичного проявления жизни предполагает понимание целого и, наоборот, понимание целого – понимание единичного. Субъективно-психологическая трактовка метода понимания постепенно замещается у Дильтея герменевтикой понимания, где гарантом достоверности гуманитарного знания оказывается культурно-историческое единство. Эти две линии нашли свое продолжение, с одной стороны, в «понимающей психологии» К.Ясперса, Э.Шпрангера и др., с другой стороны – в герменевтической философии 20 в. (Г.Зиммель, М.Хайдеггер, X.Г.Гадамер).
На протяжении всего 20 в. предлагались различные варианты перестройки гуманитарных наук на основе метода понимания. Это движение было характерно и для психологии, и для социологии.
Противопоставляя каузальное объяснение в психологии пониманию, Ясперс различает статическое и генетическое понимание; последнее рассматривается им как субъективное, очевидное постижение душевных связей изнутри души (толкуя их как идеально-типические связи). От рационального понимания содержания мыслей в соответствии с правилами логики Ясперс отличает понимание-вчувствование, когда содержание мыслей постигается вчувствованием в настроения, желания и страхи человека. Каузальное объяснение имеет широкую область применения в психологии, и прежде всего там, где сталкиваются с границами понимания. Согласно Шпрангеру, пониманиеметод гуманитарной психологии, и оно заключается в сложном теоретическом акте, благодаря которому мы объективно постигаем внутренние смысловые связи в бытии и деятельности, в переживании и поведении людей (или групп людей) или смысловых объективации человеческого духа. Ценностная структура духа – исходная позиция понимания, которое включает в себя особую ценностную констелляцию духовных связей. Шпрангер выделяет различные виды понимания: «идеофизическое» понимание (т.е. истолкование духовных смыслов из физических знаков), «личностное», «вещное» и «историческое» понимание. В.Штерн противопоставляет точное научное знание пониманию, которое определяется, исходя из ценностной соотнесенности познания и деятельности человека, как свободное созерцание, противостоящее абстрактно-нормативным методами объективным ценностям. Э.Ротхаккер различает понимание и рациональные методы постижения и объяснения. Понимание, в отличие от них, всегда имеет дело с индивидуально-жизненным, с личностным и связано с прыжком в иррациональное.
Метод понимания был положен в основу методологии всех общественных наук С.Л.Франком, который подчеркивал, что при изучении общества необходимо «поставить себя на место изучаемых нами участников общения и через внутренний опыт уловить живое содержание общественной жизни – существо стремлений, мотивов, смысл отношений и т.д.» (Франк С.Л. Очерк методологии общественных наук. М., 1922, с. 103). Отношение «я» и «ты» рассматривается Франком как откровение внутренней структуры реальности как таковой (Соч. М., 1990, с. 372). В русской философии происходил поиск универсальной коммуникативной структуры, которая способна к пониманию и является онтологической. Такого рода онтологическая структура понимания была найдена в отношении «я» и «ты», в отношении к Другому («симфоническая личность» у Л.П.Карсавина; снятие Другого перед лицом Третьего у П.А.Флоренского и др.). В противовес ограничению понимания социальными и гуманитарными науками В.В.Розанов в понимании усматривает универсальную процедуру, присущую всем наукам и ведущую к построению цельного знания («О понимании», 1886); в учение о понимании он включает учения о познающем, о познавании и о познаваемом.
В социологии метод понимания отстаивается в теории социального действия М.Вебера, где понимание рассматривается как целерациональная интерпретация, фиксирующая регулярности и связи, присущие субъективно осмысленному человеческому поведению. Понимание не противостоит «объяснению», смысловые интерпретации должны быть проверяемы каузальным объяснением.
Результат понимания – очевидная каузальная гипотеза. Вебер различает рациональное понимание, постигающее средства целерационального действия, и понимание, осуществляющееся благодаря сопереживанию и вчувствованию, переживанию эмоциональных связей. Вторая форма понимания должна быть рассмотрена как «отклонение» от целерационально сконструированного действия. Метод понимания в социологии рационалистичен и включает в себя: 1) непосредственное понимание смысла действия или высказывания; 2) понимание, объясняющее мотивации и смысловые связи действия в его идеальном типе (целерациональное, ценностно-рациональное, аффективное и традиционное как типы социального действия).
Возрастание роли понимания в методологии социальных наук связано с рационализацией всей жизни общества, особенно с формально-технической рационализацией (Вебер М. Избранные произведения. М., 1990, с. 495–507, 602–605). Иная трактовка понимания как метода социологии развита А.Шюцем, который, стремясь соединить «понимающую социологию» М.Вебера с анализом «жизненного мира» Э.Гуссерля, рассматривает понимание как способ конституирования смысла из дорефлексивного, жизненного опыта. Акты понимания тождественны, согласно Шютцу, всем интенциональным актам, которые являются интерпретациями собственного субъективного опыта индивида. Понимание связано с интерсубъективностью и всегда приблизительно, поскольку не ограничивается пониманием себя, но включает и понимание другого. Метод понимания в социологии представляет собой понимание субъективных значений, совместимых с первичными типами – конструктами повседневной жизни. Критерии объективности понимания в социологии – выявление логической связности, адекватность и субъективная интерпретация, т.е. соотнесенность научных объяснений с субъективными значениями действий индивидов.
В герменевтической философии понимание трактуется как определяющая характеристика существования человека, как способ бытия человека в мире. Так, М.Хайдеггер, онтологизируя структуры языка, связывает понимание с тем горизонтом, который задается его смыслами, и с фундаментальной настроенностью бытия человека: «Поскольку понимание и философствование не рядовое занятие в числе других, но совершается в основании человеческого бытия, то настроения, из которых вырастают философская захваченность и хватка философских понятий, с необходимостью и всегда суть основные настроения нашего бытия» (Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993, с. 331). Открытость, присущая существованию, выражена в пред-понимании, настроенности, в проектировании себя как возможности. В работе «На путях к языку» Хайдеггер рассматривает язык как горизонт герменевтической онтологии, как ту структуру, которая формирует смыслы (это относится прежде всего к поэтическому языку). Гадамер, продолжая герменевтическую трактовку понимания, подчеркивает обусловленность понимания культурно-историческим контекстом, которая выражена в пред-понимании, в пред-рассудке, в наличии определенных предпосылок и пред-расположенностей к пониманию. Понимание рассматривается им не как действие познающего субъекта, свободного от ситуационной укорененности, а как причастность к свершению традиций и преданий, транслирующих смыслы последующим поколениям. Эти традиции представлены прежде всего в языке, а язык оказывается той «универсальной средой, в которой осуществляется понимание» (Гадамер Г.Г. Истина и метод. М., 1988, с. 452–453).
Иная онтологическая концепция понимания развертывается в философии диалога (М.Бубер, Ф.Розенцвейг, Ф.Эбнер, M.M.Бахтин). Диалог трактуется здесь как принцип человеческой экзистенции, а существование Другого как онтологическое условие возможности и «я», и понимания себя и Другого, и «нравственной реальности», и понимания «чужой речи». Идея «вненаходимости» субъекта понимания рассматривается Бахтиным как фундаментальная характеристика процесса понимания.
Общая тенденция в трактовке понимания заключается в преодолении ограничения понимания лишь социальными и гуманитарными науками и в отказе от противопоставления понимания и объяснения, с которого началось обсуждение проблем понимания в 20 в. В исследованиях методологов науки показаны роль процедур объяснения в социальных и гуманитарных науках (Вригт Г.X фон. Объяснение и понимание. – Он же. Логико-философские исследования. М., 1986), фундаментальное значение метода понимания в естественных науках (Гейзенберг В. Проблема «понимания» в современной физике. – Он же. Часть и целое. М., 1989, с. 160–174; Вейль Г. Познание и осмысление. – Он же. Математическое мышление. М., 1889, с. 41–55). Гейзенберг приводит слова К.Вайцзеккера: «Наука идет вперед не только потому, что нам становятся известны и понятны новые факты, но и потому, что мы все время заново учимся тому, что может означать слово «понимание» (Гейзенберг В. Часть и целое, с. 246). В этих словах известного физика 20 в. выражена новая, универсальная трактовка понимания, связанная с утратой наглядности в квантовой механике, с ролью в ней принципов дополнительности, соответствия и неопределенности, с невозможностью отстранения субъекта в познании квантово-механических феноменов. Преодоление прежней дихотомии понимания и каузального объяснения задает новые перспективы как перед социально-гуманитарным знанием, так и перед естественными науками.
Литература:
1. Брудный А.А. Понимание как философско-психологическая проблема. – «ВФ», 1975, № 10;
2. Васильева Т.Е., Панченко А. И., Степанов Н.И. К постановке проблем понимания в физике. – Там же, 1978, № 7;
3. Цинцидзе Г. Метод понимания в философии и проблема личности. Тбилиси, 1975;
4. Ионин Л.Г. Понимающая социология. Историко-критический анализ. М., 1979;
5. Шпет Г.Г. Герменевтика и ее проблемы. – В кн.: Контекст. М., 1989;
6. Герменевтика: история и современность. М., 1985;
7. Бахтин M.M. Эстетика словесного творчества. М., 1979;
8. Богин Г.И. Типология понимания текста. Калинин, 1986;
9. Объяснение и понимание в научном познании. М., 1983;
10. Apel K.О. Das Verstehen, «Archiv fr Begriffsgeschichte», Bd. 1, 1954;
11. Rickman H.P. Understanding and the Human Studies. L., 1967;
12. Riedel M. Verstehen oder Erklren? Zur Theorie und Geschichte der hermeneutischen Wissenschaften. Stuttg., 1978;
13. Schutz A. Collected Papers, vol. 1–3, The Hague, 1962–1968;
14. Verstehen. Subjective Understanding in the Social Sciences, ed. by V.Truzzi. Mass., 1974;
15. Verstehende Soziologie. Mnch., 1974;
16. Wach J. Das Verstehen. Grundzge einer Geschichte der hermeneutischen Theorie im 19. Jahrhundert, Bd. 1–3. Lpz., 1926–1933.
А.П.Огурцов

Большой психологический словарь:

(англ. understanding, comprehending) — широкий по значению и сфере применения термин, не имеющий строго фиксированного содержания и объема. Отметим некоторые наиболее частые и важные для психологии значения слова «П.».
1. Способность личности осмыслять, постигать содержание, смысл, значение чего-нибудь. В этом смысле О. Мандельштам дал свои оценки 3 поэтам: «Пастернак — человек понимания. Я — человек исключительного понимания. Гете — человек всепонимания».
2. Когнитивный процесс постижения содержания, смысла; этот процесс м. б. успешным или безуспешным, самостоятельным или несамостоятельным, быстрым или медленным, произвольным и осознанным или же непроизвольным и интуитивным.
3. Продукт процесса П. — само толкование чего-нибудь (текста, поведения, сновидений и т. д.). В этом смысле возможно правильное и неправильное, глубокое и поверхностное, полное и неполное П.
4. П. как одна из целей познания и обучения.
Как особый процесс и метод познания рассматривал П. основоположник понимающей психологии и культурологической школы «истории духа» В. Дильтей. Противопоставляя П. как метод познания в науках о духе методам познания в науках о природе, Дильтей дал чисто семантическую трактовку П.: «П. простирается от постижения детского лепета до понимания Гамлета или «Критики чистого разума». В камне, мраморе, звуках музыки, жестах, словах, произведениях искусства, в поведении, хозяйственных порядках и юридических установлениях выражается один и тот же человеческий дух, который и требует своего истолкования». П. рассматривается им как процесс познания 1) внутреннего мира другого на основе внешних знаков (поведения), 2) самого себя на основе интроспекции и 3) культуры, в т. ч. письменных документов, с помощью искусства интерпретации (герменевтика, экзегеза). «Способность понимать действительность, природную и социальную, понимать др. людей и самого себя, тексты культуры — эта способность лежит в основе существования человека» (А. А. Брудный, 1998).
П. — это не только метод, но и предмет познания (исследования), причем весьма многоликий. Разнообразие форм и способов П. в человеческом мире обусловлено реальным многообразием языков и текстов. Языку движений и действий соответствуют не только операциональные, но и эмоциональные, и предметные значения; языку образов — предметные и даже беспредметные, иррациональные (напр., в сновидениях) значения; вербальному языку — концептуальные или понятийные значения; языку выразительных движений (мимики, пантомимики) могут соответствовать и операциональные, и предметные, и концептуальные значения. Их переплетение в талантливой пантомимике вызывает эмоциональный отклик и порождает эстетические значения. Предметы, утварь, орудия, понимаемые как текст, прежде всего имеют назначение (функциональное значение). Однако П. их назначения невозможно без операциональных и предметных значений, складывающихся при их употреблении.
Для того чтобы П. произошло, текст, высказанный или прочитанный на каком-либо языке, должен быть воспринят, а его значения осмыслены, т. е. переведены на собственный язык смыслов. Доказать или показать другому, что П. случилось, далеко не просто, что хорошо иллюстрируют, напр., недоразумения на экзаменах. Для этого необходимо осуществить обратную процедуру означения построенных смыслов. Если собрать вместе все попытки истолковать Гамлета, то получится приличная библиотека, а попытки тем не менее продолжаются. Трудности связаны с тем, что эмоциональные смыслы и переживания трудно вербализуются, они как бы сопротивляются концептуализации, своему понятийному оформлению.
В трудах М. М. Бахтина П. литературного текста представлено как сложный и творческий процесс: «Понимать текст так, как его понимал сам автор данного текста. Но П. м. б. и должно быть лучшим. Могучее и глубокое творчество во многом бывает бессознательным и многоосмысленным. В П. оно восполняется сознанием и раскрывается многообразием смыслов. Т. о. П. восполняет текст: оно активно и носит творческий характер. Творческое П. продолжает творчество». К этому завету выдающегося мыслителя, проделавшего огромный труд П. гения Достоевского, есть смысл прислушаться.
П. устной речи возникает уже на 2-м г. жизни. Весьма условно внутри раннего возраста выделяют этап доречевого (от 1 до 1,5 лет) и этап речевого развития (от 1,5 до 3 лет). На 3-м г. резко возрастает речевая активность ребенка во время игровой деятельности, в т. ч. и индивидуальной, а также в процессе общения со взрослым. На 3-4-м г. жизни ребенок вступает во 2-й период вопросов (возраст «почемучек»), у него впервые пробуждается сознание непонятности того, что он воспринимает, и зарождается потребность в П. (Дж. Болдуин, С. Л. Рубинштейн). Продуктивность непонимания связана с тем, что оно влечет за собой поиск смысла. Точки развития и роста человека (и культуры) как раз и находятся в дельте понимания-непонимания. (В. П. Зинченко.)

Социологический словарь:

ПОНИМАНИЕ — англ. comprehension; нем. Verstehen. 1. Универсальная форма освоения действительности, постижение и реконструкция смыслового содержания явлений истор., соц., культ, и природной реальности. 2. По В. Диль-тею — непосредственное постижение нек-рой душевно-духовной целостности (целостного переживания). 3. По М. Веберу — интерпретация и выявление субъективного смысла соц. действия, соотносящегося с поведением других людей. см. ГЕРМЕНЕВТИКА.

Смотреть другие определения →


© «СловоТолк.Ру» — толковые и энциклопедические словари, 2007-2019